— Мам, ну ты же знаешь, что я не умею делать этот твой салат, — с отчаянием произнесла Светлана, ставя на стол очередное блюдо и разводя руками, словно пытаясь объяснить: «Вот, я стараюсь, но всё равно как-то не так».
Тамара Ивановна, не глядя на невестку, только лениво переставила тарелку чуть левее и сказала: «Потому что торопишься. Всю жизнь торопишься». Ах, семейные ужины — это почти как шахматы с капканами: ходишь аккуратно, а потом бац — и тебя уже матуют салатом.
Нина слушала эту сцену из кухни и молчала.
Она давно поняла: в такие моменты лучше не вмешиваться. Впрочем, мудрость эта пришла к ней после нескольких попыток вставить слово между Тамарой Ивановной и Светланой.
Себе дороже. За окном смеркалось, квартира наполнялась запахом еды и звоном голосов.
Где-то в коридоре раздавался смех — Костя помогал дяде Виктору снять пальто и явно обсуждал что-то очень важное для молодых мужчин вроде них. Юбилей ТАМАРЫ ИВАНОВНЫ — 68 лет!
Праздник со всеми вытекающими: семейные драмы на фоне оливье.
Нина вынесла последнее блюдо на стол и оглядела своё творение. Два дня она потратила на закупки, готовку и сервировку. Андрей в эти дни приходил поздно — работа такая работа.
Нина кивала и шла спать с мыслью: «Главное — чтобы никто ничего не заметил».
«Нина, садись уже», — позвала сестра Галина с оттенком раздражения в голосе. «Ты как официантка носишься». Нина ответила привычным «Сейчас», хотя внутри мечтала о диване и спокойствии.
Стол собрался быстро: во главе Тамара Ивановна – королева вечера; справа от неё Андрей – любимый младший сын; напротив Виктор с женой; Галина рядом с Ниной; Костя сидел между отцом и двоюродной тёткой, которую видел максимум три раза в жизни и явно ломал голову над темой для разговора.
Первый тост был за именинницу (классика жанра), второй – за здоровье (чтобы хватило сил пережить все последующие тосты), третий взял Андрей сам.
Он встал с видом человека, которому сейчас предстоит объявить миру что-то важное – или хотя бы семье за ужином.
«Я хочу сказать кое-что важное», начал он торжественно. «Мать, ты знаешь, я не люблю тянуть.
Поэтому скажу прямо при всех». Все притихли так резко, что даже тарелки замолчали от неожиданности.
«Мы с Ниной заканчиваем», — произнёс он ровно и буднично одновременно. «Думаю всем давно понятно, что что-то не так.
Она мне надоела. Пора оформить всё официально». В воздухе повисло напряжение плотнее ватного одеяла.
Тамара Ивановна осталась непреклонна: ни вздрогнула, ни охнула – просто спокойно отпила из бокала будто пила чай на балконе в воскресенье утром.
Виктор уставился в тарелку так сосредоточенно, будто там прятался смысл жизни; Светлана медленно подняла глаза на Нину; Галина сидела неподвижно – только пальцы чуть сильнее сжали вилку; Костя смотрел на отца словно впервые увидел его живым человеком.
Нина взяла салфетку и промокнула губы так спокойно, как будто собиралась рассказать рецепт своего фирменного борща вместо того чтобы принимать удары судьбы.
«Андрей,» сказала она ровным голосом без малейшего дрожания, «я рада что ты наконец решился».
Он повторил это с лёгкой насмешкой: «Ты рада?»
«Да,» ответила она без эмоций. «Я ждала восемь месяцев… Думала может сам скажет… Оказывается нужен был повод.» И добавила с улыбкой: «Мамин юбилей – это мощный выбор!»
Тамара Ивановна поставила бокал обратно на стол без слов — настоящая маэстро семейных драм.
«Нина,» тихо начала Виктор…