— Пакет возьми. Желтый, с памперсами, — командовала Алина, стоя у грязного борта такси и стараясь не прикоснуться курткой к машине. На неё сверху сыпал какой-то гибрид снега и дождя — мелкая ледяная крошка, которая мгновенно превращалась в липкую влагу на лице.
Настроение было примерно как у кота, которого внезапно заставили принять ванну.
Вадим суетился так, будто его жизнь зависела от того, чтобы ключи не упали в серую жижу возле колеса. Но они всё-таки упали! Он долго оттирал их о штанину, пачкая светлые джинсы — теперь он выглядел так, будто только что прошёл через бойню с грязным лужем и проиграл. «Да взял я, взял», — буркнул он без особого энтузиазма.
«Ты ребенка держи крепче. Скользко».
Алина крепко прижала конверт с Мишкой к себе — шов после кесарева тянул тупой болью при каждом шаге, словно кто-то внутри натянул струну и дергал за неё со злорадством.
Она мечтала лишь об одном: лечь на диван дома, снять эти утягивающие бандажи и смотреть на сына в кроватке. Пять дней в роддоме на четверых — это вам не шутки: кто-то всегда кричит, храпит или разговаривает по телефону так громко, что начинаешь подозревать наличие радио под подушкой.
Они вошли в подъезд. Запах сырости из подвала смешался с ароматом жареной картошки с луком от соседей снизу — классика жанра русского подъезда!
Лифт стоял с распахнутыми дверями на восьмом этаже и никуда не ехал — видимо тоже решил взять выходной.
«Пешком?» — тихо спросила Алина голосом истощённого раба труда. Вадим бодро ответил: «Да ладно, всего три этажа». Но вместо помощи он рванул вперёд как спортсмен на марафоне, перепрыгивая через ступеньку и явно стремясь быстрее спрятаться за дверью квартиры.
Алина же поднималась медленно: шаг-пауза-вдох-ещё один шаг… На втором этаже она остановилась у облупленной стены и попросила Вадима не гнать. Тот бросил сверху: «Холодно тут!
Продует мелкого!» Ну да, конечно! Потому что младенец – это такой хрупкий цветок сакуры зимой!
Когда они добрались до двери их двушки (старенькой квартиры Алины от бабушки), Вадим каким-то чудом замер и вместо того чтобы вставить ключ в замок нажал на звонок. Алина смотрела на него как на персонажа из детского мультфильма: «Ты чего? Ключи же у тебя!» Он начал быстро объяснять про заедающий замок и неправильный комплект ключей, а пот уже выступил у него на висках — хотя в подъезде было прохладно.
Дверь распахнулась… И тут перед ними предстала женщина из фильмов ужасов советской эпохи: крупная дама в выцветшем леопардовом велюровом халате (да-да, именно таком), стоптанных мужских шлепанцах и волосах цвета пережжённой соломы, собранных пластиковой крабовой заколкой из дешевого магазина «Все для дачи».
Она жевала надкушенный бутерброд с колбасой и посмотрела на Алину таким взглядом, будто та была товаром на рынке овощей: тщательно оценивающим и тяжелым интересом одновременно.
«Ну чего звонишь-то?
Своих ключей нет?» — спросила женщина прокуренным голосом с хрипотцой.
Алина моргнула пару раз – картинка никак не хотела исчезать из реальности. Она тихо спросила Вадима: «Это кто?» Тот протиснулся между женой и дверным косяком почти насильно загоняя её внутрь.
— Заходите- заходите! Не студите квартиру! Это Галина Петровна – дальняя родственница из Сызрани… У неё там беда случилась… дом затопило… Жить негде…
Алина стояла посреди прихожей своей квартиры (в грязных сапогах!), прижимая спящего сына к груди и чувствовала странный холодок страха ползучего вверх по позвоночнику.