Шкатулка между нами лежала, как та самая загадочная коробка с сюрпризом, которую в детстве обещали открыть «когда вырастешь», но всегда забывали ключ.
Деревянная, резная, с замочком, который больше напоминал старинный сейф из фильмов про пиратов. Мама хранила эту шкатулку на верхней полке шкафа так бережно, что казалось: если кто-то к ней прикоснётся — мир перевернётся с ног на голову.
А теперь она лежала прямо между мной и Викой — словно минное поле без предупреждающих табличек.
— Давай откроем! — Вика протянула руку с уверенностью человека, который однажды видел фильм «Индиана Джонс» и решил повторить подвиг.
Я быстро схватила её за запястье: «Погоди! Может, не надо?»
Вика отдернула руку и сказала с таким видом, будто сейчас будет делить последний кусок пиццы: «Как это не надо? Там же мамины украшения!
Кому-то они должны достаться.»
Кому-то… да уж. Мы обе знали, что под этим «кому-то» скрывается целая арена для битвы за наследство.
Последние три дня после похорон мы держались молодцами — организовали всё, встретили гостей, накрыли поминальный стол и даже не поругались ни разу. По-моему это было чудо природы сравнимое с тем, как я однажды пытался приготовить борщ и не устроил пожар.
Но мечты о взрослой гармонии рухнули вместе с открытием шкатулки. Вика щёлкнула замочком, и крышка поднялась с тихим скрипом — словно старый холодильник в доме бабушки по ночам.
Внутри лежали кольца — целая коллекция золотых и серебряных колец с камнями всех мастей. Я знала каждое из них лучше своих любимых сериалов: обручальное кольцо мамы и папы (символ вечной любви или просто очередной повод для споров), бабушкино кольцо с изумрудом (король всех драгоценностей), тонкое сапфировое колечко мамы на мизинце (как у настоящей королевы).
— Надо поделить,— заявила Вика уже перебирая сокровища.
— Давай завтра,— попыталась я отложить неизбежное.
Устала ведь.
— Нет,— решительно сказала она.— Сегодня. Пока оба здесь.
Я прикусила губу: спорить бесполезно — когда Вика решила что-то сделать, переубедить её было сложнее, чем заставить кота принять ванну.
— Хорошо,— вздохнула я.— Открывай.
Она начала первой и сразу ухватилась за обручальное кольцо мамы. Покрутила его в пальцах так бережно, будто это был последний билет на концерт любимой группы.
— Это моё,— сказала она уверенно.
Внутри меня что-то щёлкнуло — словно маленький зверёк начал грызть моё сердце изнутри.
Обручальное кольцо… Самое важное из всех!
— Погоди,— попыталась я вмешаться.— Может его вообще не стоит делить? Оставим как память?
Вика посмотрела на меня так же скептически, как я смотрю на инструкции по сборке мебели Икеа: «Кольца для того и существуют, чтобы их носить», — ответила она.— Или ты хочешь его себе?
И тут я задумалась: хочу ли? Наверное да… Но казалось неправильным оставлять кого-то без этого символа памяти.
Настала моя очередь выбирать.
Я взяла бабушкино кольцо с изумрудом — мама обещала отдать его мне когда выйду замуж (что случилось бы примерно тогда же, когда летающие машины станут реальностью). Но кольцо всё равно должно было быть моим!
— Это моё,— сказала я твердо.
Вика кивнула и выбрала тонкое сапфировое колечко мамы (она носила его почти постоянно последние годы) плюс ещё пару золотых украшений со сверкающими камушками.
Я нахмурилась:
— Мы же договорились по одному!
А она спокойно ответила:
— Ну так ты взяла самое дорогое! Изумруд стоит как все остальные вместе взятые!