Мама позвонила в воскресенье утром, когда я ещё не успела зарядиться утренней дозой кофеина и была похожа на сонного медведя, который случайно проснулся посреди зимней спячки. Я сидела на кухне в халате, смотрела в окно и размышляла о великом — например, почему птички поют именно по утрам, а не ночью. Телефон зазвонил, и я взяла трубку автоматически, как робот на автопилоте.
— Ира, ты не против, если Оксана поживёт у меня немного?
— мама сказала так уверенно, будто предлагала взять у соседей сахар, а не размещать взрослого человека с маленьким ребёнком. — Она с Вадимом разошлась. С Артёмкой на руках.
Куда ей ехать?
Оксана — дочь маминой сестры Тамары. Мы виделись раз в несколько лет на семейных праздниках: то на дне рождения бабушки, то на Пасху с пирогами и обязательным обсуждением погоды.
Женщина приятная, никаких претензий.
— Конечно, мам! Пусть живёт! — ответила я бодро, хотя в душе подумала: «Ну вот…»
Вот и весь разговор. Я допила кофе и быстро забыла об этом до следующей недели — правда ведь?
Кто из нас не забывал важные дела под воздействием кофейной амнезии?
У нас с сестрой Людмилой давно выработано негласное расписание звонков маме: я — по средам и воскресеньям; Люда — по вторникам и пятницам. Приезжаем раз в месяц или чаще при необходимости. Казалось бы: система идеальна, как швейцарские часы.
Мама всячески окружена заботой со всех сторон.
Только теперь понимаю: мы с Людой построили удобную для себя систему под названием «забота», которая больше походила на отписку от родительских проблем. Сергей (мой муж) относился к маме ровно — без лишних эмоций и уж тем более без попыток стать супергероем бабушкиного комфорта. Сын Денис звонил бабушке преимущественно на праздники; я иногда напоминала ему: «Позвони бабуле!» Он кивал как попугай и иногда звонил… иногда нет.
В общем милое дело.
Оксана появилась у мамы в начале октября вместе с трёхлетним Артёмкой – мальчик был шустрый такой ребятёнок, что едва ли мог усидеть спокойно даже во время просмотра мультиков про кота Леопольда (а это уже показатель!). Мама присылала фотографии: вот они гуляют в парке, вот он рисует каракули вместо шедевров Пикассо (но мама была довольна), вот смешно уснул за столом – прямо как герой анекдота про усталого дедушку:
«Дедушка так устал после прогулки с внучком, что заснул прямо стоя возле песочницы…»
Я отправляла сердечки и писала: «Какой хорошенький!» Людмила тоже отвечала сердечками – цифровая поддержка в действии!
Прошёл месяц-другой – Оксана никуда не съезжала.
Я особо об этом не думала; мама жалоб не высказывала – напротив голос стал более живым и радостным:
— Мам, тебе не тяжело с ребёнком? — спросила однажды.
— Да что ты!
Веселее стало! — отмахнулась она.
Ну ладно! Если весело – значит праздник удался!
К зиме заметила странность: мама стала реже звонить первой.
Раньше могла позвонить просто так – рассказать про соседку Зинаиду (которая опять завела нового кота), про передачу по телевизору или новый чайник (экспертный обзор!). Теперь отвечала только на мои звонки коротко и без лишних историй.
Я подумала: наверное устает с ребёнком.
В ноябре приехала к ней домой – а там Оксана уютно расположилась вместе с Артёмкой. Они говорили о садике для мальчика, ценах (ужас!), ремонте подъезда… Всё вполне мирно.
Мама выглядела хорошо – как всегда аккуратная и собранная женщина.
Людмила позвонила мне в феврале голосом странным – спокойным вроде бы но напряжённым:
— Ирочка… Ты знаешь про переоформление маминой сберкнижки?