Когда Юля собиралась уходить, я, словно секретный агент под прикрытием, помогла ей донести форму до лифта. Улыбнулась и сказала: «Передавай Ларисе».
Юля чмокнула меня в щёку и уехала, оставив меня в коридоре с ощущением, что только что сыграла главную роль в мелодраме без музыки. Злости не было — это уже прогресс! Вместо этого появилась какая-то усталая ясность, как когда долго пытаешься понять, почему твой кот смотрит на тебя с таким видом, будто знает твои самые сокровенные тайны.
И вдруг — бац! — осознаёшь: ну конечно же!
Позвонила Тамаре — моей соратнице по приключениям и эксперту в путешествиях «куда-нибудь далеко от домашних забот». Спрашиваю: «Ты про поездку в Кострому говорила?» Она отвечает спокойно, будто объявляет погоду на Марсе: «В пятницу.
На три дня. Гостиницу уже посмотрела». Вот это я понимаю — планирование с чувством юмора и лёгкой безответственностью!
Детям написала коротко: уезжаю на выходные, буду в понедельник. Олег ответил через час: «Хорошо, мам».
Кристина ограничилась смайликом — ну да, эмоции через пиктограммы нынче выражают лучше любых слов. А Юля молчала до вечера, а потом спросила: «Куда это ты собралась?» Я улыбнулась и убрала телефон — чувство материнского спокойствия уровня «пусть сами разбираются».
Три дня в Костроме оказались неожиданно хороши. Мы с Тамарой гуляли по набережной и ели уху из горшочков — да-да, именно из горшочков!
В таких случаях вспоминаешь старый анекдот про бабушку: «Бабушка решила приготовить уху… из горшка!» Но тут всё было по-настоящему вкусно. Я даже купила блокнот для зарисовок и тихонько набрасывала церковные купола так криво, что если бы их увидел мой преподаватель рисования, он бы сказал: «Это шедевр абстрактного искусства!» Тамара смотрела через плечо молча — а это был лучший комплимент.
Телефон звонил много раз. Олег дважды звонил в субботу — я взяла трубку и сказала, что всё хорошо.
Он был растерян так же явно, как кот после того, как его застали за попыткой украсть колбасу со стола. Кристина написала тёплое сообщение (впервые за год!) типа: «Галина Сергеевна, как вы там? Надеюсь, погода хорошая».
Я смотрела на экран несколько секунд и думала: если бы мне кто-то сказал раньше, что Кристина может быть такой милой…
Юля оставила голосовое сообщение в воскресенье вечером с нотками паники: «Мам, ну ты где вообще? Мы волнуемся!» Видимо отсутствие заставило всех понять важность простого человеческого контакта лучше любых разговоров.
Вернувшись домой в понедельник я разобрала сумку и поставила чайник.
Вечером приехал Олег один (без Кристины!) — необычно для нашего семейного ансамбля! Он сел на кухне и долго молчал (а я подумала: наконец-то практикуется искусство тишины). Потом сказал честно:
— Мам, мы с Юлей поговорили пока тебя не было.
— И?
— Поняли… что неправильно всё получилось.
Я ждала продолжения драмы.
— Ты готовила, мы забирали еду… Короче говоря – не очень хорошо было.
Не услышать слова «прости» или объяснений – это почти как получить подарок без упаковки – немного странно но зато честно!
Я посмотрела на своего тридцативосьмилетнего сына и подумала: ну хоть так он умеет быть искренним.
— Отношения – это не контейнер с едой! Хочешь видеться – приезжай просто так! Хочешь борщ – научись варить!
Я даже помогу!
Олег усмехнулся виновато:
— Ты серьёзно про борщ?
— Абсолютно.
Он ушёл поздно вечером. На пороге остановился:
— Мам… ты рисунки покажешь? Те самые из Костромы?
— В следующий раз… когда приедешь просто так.