— Галка уже в чат написала, — объявила Светлана, не отрываясь от телефона, словно это было сообщение из космоса, а не очередной семейный баттл. — «Спасибо, договорились». Андрей, когда мы успели договориться?
Или я пропустила момент, когда ты стал мастером переговоров?
Андрей стоял у холодильника с таким видом, будто только что осознал, что холодильник — единственный друг в этом доме. — Она звонила в обед. Я сказал, что поговорю с тобой.
— «Поговорю» — слово загадочное и опасное. Светлана тут же вспомнила анекдот: «Муж говорит жене: „Я тебе всё объясню“. Жена отвечает: „Это страшнее любой угрозы“».
— А она услышала «да». — Светлана смотрела на мужа так, как будто он только что признался в том, что съел последний кусочек торта.
— Свет, ну ты же знаешь Галку.
— Знаю.
Именно поэтому и спрашиваю тебя, а не её! — ответила она с таким выражением лица, будто только что поймала Андрея на том, что он тайно записался в цирк.
Андрей закрыл холодильник без добычи и сел за стол напротив жены.
За окном майский вечер пах дымком шашлыков и свежим тополиным пухом — идеальная атмосфера для семейных разборок. Светлана напомнила мужу о своих поездках на дачу каждую неделю с мая по сентябрь и даже упомянула картошку, которую он сам сажал три недели назад.
Но Андрей был непреклонен: «Ну мы бы совмещали». Это слово прозвучало так странно и иностранно для Светланы, словно она услышала фразу на клингонском языке.
В конце концов она заявила решительно: семья с двумя детьми живёт там три месяца подряд, а они приезжают к ним в гости на свою же дачу?
Андрей молчал. Его молчание было настолько выразительным и глубоким, что можно было подумать: он сейчас станет философом или хотя бы поэтом.
Светлана подошла к окну и вспомнила двенадцать лет назад их первый визит на участок — шесть соток бурьяна и сарай-кривляка.
Тогда Андрей сказал: «Зато земля хорошая!» И правда хорошая! Чернозём такой черный и богатый… На этой земле они строили веранду два лета подряд своими руками; она сажала смородину так усердно, что кусты теперь выше её пояса! Тут уж точно нельзя просто так сдавать эту землю в аренду родственникам!
Она наконец сказала Андрею: пусть приезжают на неделю или даже десять дней. Но не на три месяца!
Это их дача! Их личное пространство! Не семейный хостел!
Андрей кивнул и пообещал позвонить Галке самому.
Светлана поверила ему не потому что была наивной (она уже давно поняла искусство читать между строк), а потому что двадцать лет брака учат различать серьёзность от желания просто закрыть тему.
Галина ответила только на следующий день… но Светлана узнала об этом из другого источника — своей подруги Нины во время обеденного перерыва: «Ты видела семейный чат?» Там было двенадцать сообщений за полчаса! Галина писала длинные послания со страстью драматурга о том, как «некоторые считают дачу своей личной собственностью», как детям отказали в отдыхе и как это вообще неприемлемо для нормальных семей.
Тамара Викторовна поставила три сердечка под каждым сообщением дочери — будто ставила лайки судьбе всей семьи сразу.
Андрей же оставался молчаливым как статуя Свободы… Или как холодильник после полуночи.
Светлана убрала телефон и доела свой холодный суп — блюдо номер один для тех случаев, когда внутри ощущаешь ледяной шторм.
После работы позвонила свекровь сама. Голос у неё был ровный и сочувствующий… но с таким внутренним металлом внутри, словно она готовилась к бою без правил:
— Там три комнаты пустуют! Дети целый год в городе сидят! Ты жадная чтоли?