Галина Ивановна позвонила в воскресенье утром, когда я ещё не успела допить свой священный кофе — тот самый, который бодрит лучше любого мотивационного спича. «Оленька, ты не волнуйся.
Серёжа у меня. Приедет к обеду», — сказала она с таким тоном, будто рассказывала про погоду на Марсе. Я поставила кружку на стол, потому что кофе — это святое, а её слова — просто фон для моего утреннего ритуала.
«Понятно», — ответила я ровно и без энтузиазма. Галина Ивановна явно ждала взрыв эмоций: слёзы, истерику или хотя бы пару громких слов в её адрес за то, что она влезает в мою жизнь с советами уровня бабушкиного двора.
Но нет — я была спокойна как йог на вершине горы.
«Ну вот и хорошо», — продолжила она, словно диктор новостей о погоде в тропиках. «Он просто немного устал от работы, ты же понимаешь? Мужчинам иногда нужно выдохнуть».
Выдохнуть? Да он уже давно дышит чужим воздухом! Четырнадцать часов «выдыхать» у кого-то дома — это вам не шутки.
Запахи были такие, что даже кактусы завяли от нежности.
«Угу», — сказала я и попыталась представить себе мужчину, который после такого «выдоха» вдруг превращается в супермена или хотя бы в человека с нормальным чувством ответственности. Но нет, всё было по-прежнему.
«Ты не злись, Оля. Будь мудрее», — наставляла меня мама мужа голосом опытного наставника боевых искусств семейной жизни. Вот тут внутри меня что-то ёкнуло не от злости даже, а скорее от усталости такой глубокой и всепоглощающей, как после марафона сериалов без перерыва на сон.
Мне тридцать восемь лет.
Я финансовый аналитик: каждый день разбираю чужие ошибки и объясняю людям, где они теряют деньги и репутацию. А дома мне предлагают быть мудрее!
Мудрее кого? Мудрее обстоятельств? Мудрее самого себя?
Быть мудрее звучало примерно так же увлекательно, как смотреть краску на стене — тоже долго и без особого эффекта.
— Хорошо, Галина Ивановна,— сказала я ровно.— Жду.
Повесила трубку и посмотрела в окно. За окном был апрель — тот самый месяц года, который пытается быть весной, но пока получается только грязным снегом по краям тротуаров и голыми деревьями с видом на апокалипсис. Я подумала: надо бы купить новые шторы… Эти уже три года висят!
И вообще пора менять квартиру… или хотя бы настроение.
Серёжа приехал в половину третьего дня — не к обеду (ну кто считает?), но главное ведь прибыл! Вошёл тихо так, будто пытался избежать встречи с собственным отражением в зеркале коридора. Поставил кроссовки аккуратно у двери – наверное думал: если обувь будет чистой – проблемы сами рассосутся?
— Привет,— сказал он беззвучно и не глядя мне в глаза.
— Привет,— ответила я так же холодно.
Он прошёл на кухню налить воды и стоял спиной ко мне – классика жанра «мне стыдно признаться».
Плечи слегка ссутулены – такой универсальный знак: «Я знаю… Но говорить первым точно не буду».
— Есть будешь? — спросила я осторожно.
— Не хочу пока,— ответил он словно робот без чувства вкуса.
— Ладно,— сказала я и ушла работать за ноутбук.
Двенадцать лет брака научили нас молчать профессиональнее дипломатов – мы могли бы устраивать международные переговоры по тишине!
Вечером он сел рядом на диван – сигнал к началу диалога по типу «Ну всё теперь объясняйся».
«Оль… ну ты понимаешь… Просто встретились с Димкой… Засиделись…» Димка всегда появляется вовремя – герой всех мужских историй про «ничего страшного». Как анекдот про соседа: «Я его почти не знаю… почти каждый вечер у него гости».
— Серёж,— сказала я спокойно.— Я не спрашиваю.