— Ты видела?
— Ольга заговорила так быстро, словно боялась, что слова ускользнут из её уст. — Там фотки, Лен. Дом с участком — соток двадцать точно, не меньше. Веранда застеклённая, и подпись: «Наконец-то обустроились».
Представляешь?
Елена держала телефон обеими руками, будто это был пульт от космического корабля, который вот-вот взлетит. Страница была открытой — местный паблик, где люди делились всем подряд: от пропавших котиков до чужих свадеб и новостей с рынка.
Фотографии Тамары Викторовны нашлись на раз-два. Директор детдома выглядела на снимках как звезда домашнего уюта: в хорошем пальто, с бокалом сока в руке (потому что алкоголь — это для официальных мероприятий), довольная и расслабленная.
Под постом было сто сорок комментариев. Большинство — поздравления и восхищения. Но в самом низу притаился один комментарий, который Елена прочитала трижды: «Хорошо живётся на детских деньгах».
Отвечать никто не стал — видимо, решили не портить праздник.
— Это ничего не значит, — сказала Елена, пытаясь убедить себя так же сильно, как убеждала детей съесть брокколи. — Люди пишут что угодно.
— Лена… — Ольга посмотрела на неё так серьёзно, что даже коты в соседнем дворе притихли. — Ты десять лет туда деньги переводила.
Елена промолчала. Знаете это молчание?
Когда двое знакомы двадцать лет и понимают друг друга без слов? Как когда встречаешься в очереди за последним кусочком пирога и молча делишься им пополам.
— Я съезжу туда сама,— наконец сказала Елена.— Посмотрю своими глазами.
Детский дом она не навещала уже три года.
Не потому что забыла или перестала хотеть помочь просто жизнь устроена так хитро: работа-работа-«потом». Деньги уходили каждый месяц, квитанции лежали аккуратно сложенными в папке на рабочем столе — вроде бы достаточно.
Ворота остались теми же железными зелёными гигантами с облупившейся краской у ног. Елена зашла без предупреждения — иногда лучше быть неожиданным гостем, чтобы увидеть настоящую картину без прикрас.
Во дворе никого не было кроме куртки на скамейке у входа; запах детского дома узнаётся сразу: смесь чистоты и чего-то немного грустного; тот самый аромат воспоминаний из детства каждого из нас (ну или почти каждого).
Она прошла по коридору и заглянула в столовую: немолодая женщина убирала полы и даже не подняла глаз; спортивный зал встретил её частично заменённым полом – словно хирург сделал операцию на старом теле: где-то новый гипс, а где-то старая рана ещё кровоточит.
В дверях спортивного зала она чуть не споткнулась о Светлану – воспитательницу с шестилетним стажем здесь. Светлана изменилась: морщинки прибавились, взгляд стал тяжелее от забот; улыбка была короткой и осторожной – как у человека, который знает больше чем говорит.
— Лена… сколько лет?.. Семь? Ты последний раз была на выпускном,— сказала Светлана тихо.— Семь лет прошло…
Они обнялись так коротко и неловко, как будто оба пытались согреть друг друга теплом воспоминаний о прошлом.
— Как тут дела?
— спросила Елена.
Светлана вздохнула глубоко:
— Нормально… работаем…
Елена взглянула на спортзал:
— Пол видела… Обещали летом сделать ремонт…
Светлана посмотрела куда-то вдаль:
— Да… обещали…
— В каком году обещали? — спросила Елена с улыбкой сарказма такой крепкой, что могла бы сварить кофе сама по себе.
Ответ был молчанием длиной в несколько секунд – как пауза перед анекдотом про начальника отдела кадров:…